Декрет N 7: пути либерализации уголовного законодательства

По итогам круглого стола.
Тема круглого стола: Проблематика
либерализации уголовного,
административного и процессуального
законодательства

 

ДЕКРЕТ N 7: ПУТИ ЛИБЕРАЛИЗАЦИИ УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

 

А.Л.ЧИРВА,
адвокат специализированной
юридической консультации N 2
Минской городской коллегии адвокатов

Материал подготовлен с использованием
правовых актов по состоянию
на 15 апреля 2019 г.

 

Динамичное социально-экономическое развитие государства во многом зависит от степени деловой активности предпринимательства. Являясь мобильной и важной сферой экономики, предпринимательство определяет новые и наиболее эффективные составляющие экономического роста, позволяет повысить уровень занятости населения.

Декрет N 7 в целях стимулирования предпринимательской инициативы установил, что взаимодействие государства с юридическими лицами и ИП должно выйти на новый этап развития и основываться, среди прочего, на принципах (абз. 3, 6 — 8 п. 1):

1) минимизации вмешательства госорганов, их должностных лиц в предпринимательскую и иную экономическую деятельность субъектов хозяйствования;

2) приоритетной направленности работы контролирующих (надзорных) органов на профилактику правонарушений, а не исключительно на привлечение к ответственности за совершенные субъектами хозяйствования нарушения;

3) персонализации ответственности руководителя и соразмерности наказания характеру совершенного субъектом хозяйствования правонарушения и его последствиям.

Последний принцип, полагаем, в увязке с требованиями п. 11 Декрета N 7 следует распространить и на представителей субъекта хозяйствования, ИП, в том числе в вопросах привлечения к административной, уголовной ответственности.

Что касается дифференциации ответственности госслужащих и лиц, осуществляющих управленческие функции в коммерческих организациях, то в первую очередь следует остановиться на уже имеющихся, но неиспользуемых инструментах уголовного закона, которые выступят критерием персонализации и соразмерности ответственности руководителей субъектов хозяйствования и будут способствовать отграничению их ответственности от ответственности представителей госсектора за аналогичные либо сходные общественно опасные деяния.

Обосновывают необходимость разграничения степени ответственности представителей бизнеса и госслужащих, на наш взгляд, два критерия:

1) преступления в сфере предпринимательской деятельности, как правило, несопоставимы с аналогичными, совершенными представителями власти, т.к. в основном связаны с причинением имущественного вреда субъектами хозяйствования друг другу и не влекут подрыва авторитета госвласти;

2) назначение неоправданно суровых видов наказания (лишение свободы, конфискация имущества) безусловно подавляет предпринимательскую и управленческую инициативу.

Несоразмерность наказания фактическим действиям (бездействию) особенно ярко проявляется на примерах преступлений с так называемой формальной конструкцией объективной стороны состава, т.е. предусматривающих уголовную ответственность за действия вне зависимости от наступивших последствий.

Актуальность предлагаемой концепции заключается в первую очередь в быстроте ее реализации и применения — она не требует введения в УК дополнительных составов преступлений, разграничивающих однородные действия представителей бизнес-сообщества и должностных лиц госорганов.

 

Предложения по расширению пределов применения УК

и корректировки его отдельных норм в отношении

должностных лиц субъектов предпринимательской деятельности

 

Предлагаем:

1. Расширить действие ст. 88-1 УК, а именно применять эту норму как нереабилитирующее основание прекращения уголовного преследования по ст. 431 УК (дача взятки) к лицам, в отношении которых не может быть прекращено уголовное преследования по основаниям, перечисленным в примечании к ст. 431 УК (добровольное заявление о содеянном).

Отметим, что НПА не содержат прямых запретов на применение ст. 88-1 УК по так называемым должностным составам преступлений, предусмотренным гл. 35 УК, при условии их совершения при осуществлении предпринимательской деятельности.

2. Внести корректировки в ч. 1 ст. 88 УК, допустив возможность освобождения лица (представителя коммерческой организации), впервые совершившего не только менее тяжкое, но и тяжкое преступление, предусмотренное гл. 25 и 35 УК.

Это позволит оптимизировать применение нереабилитирующих оснований освобождения от уголовной ответственности по сравнению с механизмом ст. 88-1 УК.

Обоснованием предложенного изменения может стать и положение ч. 2 ст. 77 УК, согласно которой отсрочка исполнения наказания может назначаться лицу, впервые осуждаемому за тяжкое преступление, не сопряженное с посягательством на жизнь или здоровье человека, при полном возмещении до окончания судебного следствия причиненного преступлением ущерба (вреда), возврате неосновательного обогащения, уплате дохода, полученного преступным путем.

В этой же части полагаем целесообразным рассмотреть вопрос создания так называемой гибридной нормы, включающей положения ст. 88 и 88-1 УК. Такая норма предоставит возможность освобождения от уголовной ответственности по тяжким преступлениям в случае доказанности вины, например, с возможностью уплаты уголовно-правовой компенсации в процентном соотношении к размеру причиненного преступлением ущерба (вреда).

3. Расширить сферу применения иных мер уголовной ответственности (например, ч. 2 ст. 77 УК по тяжким преступлениям, предусмотренным гл. 35 УК).

4. Путем корректировки нормы предусмотреть возможность реализации положений ст. 88-1 УК на стадии рассмотрения судами уголовных дел, по которым обвиняемые не заключаются под стражу.

Часто даже на стадии окончания предварительного следствия привлекаемый к уголовной ответственности, например, по ст. 210 УК представитель субъекта хозяйствования не в состоянии выполнить условия освобождения от уголовной ответственности, установленные ст. 88-1 УК. Уголовное дело передается прокурору, затем в суд, где рассматривается по существу с постановлением обвинительного приговора и назначением наказания в виде лишения свободы. Именно на стадии рассмотрения уголовного дела судом у лица появляется возможность погасить ущерб, выполнить другие условия ст. 88-1 УК.

Вносимое нами предложение предоставит дополнительные возможности применения этого нереабилитирующего основания освобождения от уголовной ответственности и позволит снизить количество лиц, осужденных к наказанию в виде лишения свободы.

По нашему мнению, предложенная концепция полностью согласуется с приведенными выше принципами п. 11 Декрета N 7 и требованием о максимальном отказе от назначения наказания в виде лишения свободы за экономические преступления, предусмотренные ст. 210, и гл. 25, 35 УК.

Декриминализация отдельных преступлений против порядка

экономической деятельности

 

Предлагаем:

1. Декриминализировать ч. 1 ст. 243 УК, переведя предусмотренные ею деяния в категорию административных правонарушений.

2. Снизить максимальный срок лишения свободы на 1 год в санкции ч. 2 ст. 243 УК, переведя предусмотренные ею деяния в категорию менее тяжких преступлений.

Это позволит создать правовые предпосылки, при которых невозможно применение меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых по ч. 2 ст. 243 УК по мотивам одной лишь тяжести содеянного (основание — ч. 1 ст. 126 УПК).

В настоящее время для предотвращения сокрытия от органа уголовного преследования и суда достаточно временного ограничения права на выезд, экстрадиции.

Применение меры пресечения в виде заключения под стражу по преступлениям, предусмотренным гл. 25 и 35 УК, часто не имеет объективной необходимости. Целесообразнее применять иные меры пресечения, например домашний арест или залог либо иные, не связанные с фактическим лишением свободы.

Одновременно следует применять такую меру процессуального принуждения, как ограничение права на выезд. Совокупно это будет создавать предпосылки для невозможности сокрытия на территории ЕС, конечно, при условии надлежащей отработки механизма реализации других мер, связанных с процессуальным принуждением к явке в орган, ведущий уголовный процесс, например экстрадиции с территории России.

Дополнительно нецелесообразность применения в основной массе уголовных дел меры пресечения в виде заключения под стражу можно обосновать тем, что она может применяться в отношении подозреваемого или обвиняемого лишь при наличии достаточных оснований и с учетом обстоятельств, указанных в ч. 1 и 2 ст. 117 УПК. И для применения данной меры пресечения наличия одних формализованных мотивов недостаточно.

Как свидетельствуют постановления по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных гл. 25 и 35 УК, мера пресечения в виде заключения под стражу применяется, как правило, по мотивам одной лишь тяжести.

Заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется лишь в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое закон устанавливает наказание в виде лишения свободы на срок свыше 2 лет, кроме менее тяжкого преступления против порядка экономической деятельности (за исключением контрабанды, незаконного экспорта или передачи в целях экспорта объектов экспортного контроля, легализации («отмывания») средств, полученных преступным путем) (ч. 1 ст. 126 УПК).

Согласно этой норме по мотивам одной лишь тяжести преступления рассматриваемая мера пресечения применяется к лицам, подозреваемым или обвиняемым в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления против мира и безопасности человечества, государства, военного преступления, преступления, сопряженного с посягательством на жизнь и здоровье человека. К перечисленным категориям не относятся составы преступлений, определенные гл. 25 и 35 УК.

3. Снизить верхний и нижний пределы основного наказания по ч. 2 ст. 243 УК и ввести в эту норму дополнительно альтернативное наказание в виде штрафа.

4. Освобождать лиц от уголовной ответственности при перечислении в бюджет неуплаченных налогов, иных обязательных платежей (пеней) до получения уведомления (предписания) о проведении проверки. Кроме того, считаем целесообразным предусмотреть возможность таких действий после получения предписания (в пределах законодательно оговоренных сроков и т.д.).

Наши предложения согласуются с положениями п. 11 Декрета N 7 о необходимости перевода составов преступлений против порядка экономической деятельности из категории тяжких в менее тяжкие, об увеличении порогов крупного и особо крупного размера ущерба, влекущего более строгую ответственность.

5. Декриминализовать ст. 242 УК. О необходимости данного шага свидетельствует практика.

В существующей редакции указанной нормы отсутствует обязательное и обусловленное как минимум требованиями формальной логики указание на объективную сторону (способ совершения) преступления. Не раскрывается понятие уклонения от погашения кредиторской задолженности. Отсутствует определение способов совершения этого преступления. Это становится предпосылкой для расширительного трактования нормы и необоснованного расширения правоприменителем пределов привлечения к уголовной ответственности по ней.

К примеру, согласно правоприменительной практике к уголовной ответственности по ст. 242 УК привлекаются представители субъектов хозяйствования, допускающие после вступления в законную силу судебного постановления о взыскании кредиторской задолженности осуществление законных платежей для поддержания финансового состояния предприятия. Исходя из смысла статьи такие действия не могут оцениваться как уклонение от погашения кредиторской задолженности.

Уголовно-правовой оценке по этой статье подлежат действия представителя субъекта по созданию дополнительных (по отношению к арестованным) счетов для выплат, по незаконному переводу безналичных денежных средств так называемым финансовым компаниям, иному сокрытию имеющихся средств от взыскания и по созданию предпосылок для непогашения кредиторской задолженности.

В большом количестве случаев обоснованные действия представителя субъекта хозяйствования по поддержанию финансового состояния предприятия и осуществлению иных платежей необоснованно оцениваются как уголовно наказуемое уклонение от погашения кредиторской задолженности, если нельзя объективно установить наличие либо отсутствие возможности выполнить такую обязанность. Это влечет необоснованное привлечение к уголовной ответственности.

Декриминализация ст. 242 УК полностью согласуется с требованиями абз. 7 п. 11 Декрета N 7 об исключении использования неоднозначных и оценочных определений в рамках уголовного законодательства.

В заключение отметим, что все изменения в разрезе положений Декрета N 7 следует обосновывать с учетом точных категорий, предлагать конкретные варианты реализации положений этого НПА и избегать обобщенных, поверхностных суждений.

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Call Now Button